🐐 Козлёнок на флешке

Приют «Живой Уголок» располагался в бывшем торговом центре на окраине Нижний Новгорода. Пять этажей, когда-то забитых магазинами одежды и электроники, теперь были переделаны в вольеры, аквариумы и террариумы.

Здесь жили последние. Буквально — последние.

Четырнадцать кошек. Девять собак. Два попугая. Одна черепаха, которой, по документам, было триста лет. И маленький козлёнок, белый, с тёмным пятном на лбу, который никогда не рос.

За козлёнком ухаживала Алёна.

Невысокая, тонкая, стриженная коротко — как мальчишка. На вид — шестнадцать. Большие глаза, всегда немного влажные, словно она только что плакала или собирается. Работала в приюте за еду и ночлег.

Никто не знал, откуда она. В документах — сирота, найдена у реки в три года. Вырастили в государственном интернате. Сбежала в четырнадцать. С тех пор — приюты для животных, один за другим.

Животные её любили. Странно любили — не как хозяйку, а как свою. Кошки спали на ней стопкой. Собаки ходили за ней хвостом. Черепаха, которая не двигалась ни для кого, ползла к ней через весь зал.

А козлёнок не отходил ни на шаг.

— Иванушка, — звала она его. И он бежал, стуча копытцами по кафелю.

Но вот что странно: козлёнок не ел. Не пил. Не оставлял следов. Когда Алёна была рядом — он был тёплый, живой, настоящий. Когда она уходила — камеры фиксировали... ничего. Пустое место.

Потому что Иванушка не был козлёнком.

Он был записью. Душой, сохранённой на древнем носителе, который Алёна носила в кулоне на шее. Голографическая проекция с тактильной обратной связью — технология, которой не существовало ни в одном каталоге ни одной корпорации.

Иванушка был её братом. Когда-то — давно, так давно, что ни один архив не хранил этой даты — он был мальчиком. Её братом. А потом случилось то, что люди потом пересказывали как сказку: он «выпил из копытца и стал козлёночком».

Правда: его тело погибло. Разрушено — не важно, как и почему. Но Алёна успела спасти то, что ваши предки называли «душой», а ваши учёные назвали бы «полным слепком нейронной активности». Записала на единственный носитель, который был под рукой.

С тех пор она несла его с собой. Через века. Через циклы. Через миры.

Потому что в Ирии — говорили те, кто помнил — мёртвые возвращаются.

Сегодня вечером Алёна сидела на крыше приюта и смотрела на север. Иванушка лежал у неё на коленях, тёплый, мерцающий.

— Ты чувствуешь? — спросила она его.

Козлёнок поднял голову.

— Кто-то зовёт, — прошептала Алёна. — Кто-то... такой же, как мы.

Баян: Вот вам сказка про сестрицу Алёнушку и братца Иванушку. Без «не пей из копытца» и без счастливого конца. Девочка, которая несёт мёртвого брата через тысячелетия — в надежде, что где-то есть место, где он снова будет живым. Скажите мне — вы бы не сделали то же самое?